03.04.2018 Во Святой и Великий Вторник епископ Анатолий совершил первый со дня основания епархии монашеский постриг в кафедральном соборе г. Костаная.

Опубликовано в Богослужения

костанайская и рудненская епархия

 

 03 апреля 2018 года в кафедральном Константино-Еленинском соборе города Костаная, епископ Костанайский и Рудненский Анатолий совершил монашеский постриг Николая Костина, алтарника Затобольского храма Казанской Божией Матери. Новопостриженному иноку было дано имя Никон в честь преподобного Никона, игумена Киево-Печерского. Этот постриг является первым с момента основания епархии.

Постриг проходил после вечернего богослужения в присутствии духовенства епархии. 


Формирование монашеской традиции

Загрузить увеличенное изображение. 500 x 375 px. Размер файла 84016 b.
 Монастырь св. мц. Екатерины в Египте
Монастырь св. мц. Екатерины в Египте

Что такое монашество, монах, монастырь? С этими вопросами приходится сталкиваться каждому человеку. Но у разных людей формируются совершенно разные, иногда противоположные мнения о монашестве. Эти представления зависят от многих факторов: от религиозных убеждений и от положения в обществе, от образования и воспитания, от житейского и религиозного опыта и т.д. На фотографиях, со страниц журналов и газет, с экранов телевизоров и кинотеатров то и дело мелькают лица монахов, в Интернете можно найти сайты, посвященные монастырям и монашествующим, и, наконец, существует богатейшая святоотеческая письменность, где о монашестве сказано практически все, но беда в том, что времени на глубокие исследования у большинства людей катастрофически не хватает.

Простой обыватель, конечно же, довольствуется тем, что ему предлагают СМИ, и порой считает, что уже все или почти все знает о монашестве. Гораздо реже встречаются люди вдумчивые, которые начинают читать книги и специальную литературу по монашеству. А еще реже встречаются те, кто исследует тему до конца, до первоисточников, до самых азов. Обычно этими людьми бывают или сами монахи, или специалисты в области монашеской письменности, церковной истории и культуры.

Святые отцы называют монашество наукой из наук. Значит ли это, что монашество есть некое сокровенное знание, то есть особого рода наука, которой обучают в монастырях? Или это выражение надо понимать иносказательно? Все зависит от того, кто будет говорить. Если о монашестве будет вещать протестантский богослов, совершенно отрицающий его ценность, то мы услышим одно суждение, а если о нем будет говорить человек, сам прошедший путь монаха, то мы услышим совершенно другое.

Приравнивая монашеское делание к высшему творчеству или к науке особого рода, святые отцы не ошибались. Потому что монашеское делание относится к самому сокровенному, самому важному и прекрасному, что есть в человеке, – к его душе. Да и не только к душе, но и ко всему составу человека: воспитанию духа, очищению души и аскетике тела. Одним словом, к преображению всего человека, или, как говорили святые отцы, к его «обожению».

Кто же такие монахи? Если дать определение, исходя из одного названия, то это будет означать: одиноко живущий человек. Но такое определение ни о чем не говорит, потому что одиноко живущих много, а монахов, увы, нет. В слове «монах» заключается нечто большее, чем просто жизнь одинокого человека. Вот, например, что говорит преподобный Иоанн Лествичник: монахи – это те, которые призваны подражать жизни бесплотных сил, это те, которые во всех действиях должны руководствоваться свидетельством Священного Писания, это те, которые должны непрестанно понуждать себя на всякое доброе дело, это те, которые должны хранить свои чувства от греховных впечатлений, а ум от греховных мыслей[1]. Конечно, данное перечисление не может исчерпать всех представлений о монашестве.

«Покусившимся с телом взойти на небо поистине потребны крайнее понуждение и непрестанные скорби. Ибо труд, поистине труд и большая сокровенная горесть неизбежны в сем подвиге, особенно для нерадивых»[2]. Преподобный Иоанн Лествичник, автор известной книги о монашестве, предостерегает легкомысленных от необдуманного вступления на монашеский путь, который он называет жестоким и тесным, потому что вступающий на этот путь как бы ввергает себя в огонь непредвиденных скорбей и искушений. Слабому лучше не ходить по этому пути, иначе можно сильно пострадать вплоть до смерти, а вместо пользы получить вред: «Всем приступающим к сему доброму подвигу, жестокому и тесному, но и легкому, должно знать, что они пришли ввергнуться в огонь, если только хотят, чтобы в них вселился невещественный огонь. Посему каждый да искушает себя и потом уже от хлеба жития иноческого, который с горьким зелием, да яст и от чаши сей, которая со слезами, да пиет: да не в суд себе воинствует. Если не всякий, кто крестился, спасется, то… умолчу о последующем»[3].

Монах – это воин Царя Небесного, который бьется на передовой и, можно сказать, в авангарде. Отступать – нельзя, уходить с поля – тем более: сзади – Бог и Царство Небесное, впереди – полчища невидимых врагов и смертельная битва, длинна битвы – вся жизнь, в начале – отречение от мира, в средине – подвиг, в конце – награда или посрамление. «Монашество – это принятие на себя пожизненного мучения, восприятие сознания мученика, которое, безусловно, радуется борьбе и никогда не удовлетворяется достигнутым»[4]. Вот что представляет собой путь монашеской жизни.

Здесь всего лишь аллегории, а в жизни все гораздо проще и незаметней, но одновременно и сложней. Реальная монашеская жизнь может очень сильно отличаться от той, о которой можно прочитать в книгах, и об этом надо обязательно знать всем желающим идти этим тернистым путем.

Чаще всего случается так, что современный человек, который приходит в монастырь, бывает шокирован той разницей, которая возникает между представлениями, сложившимися о монашестве у него в голове, и той реальностью, которую он увидит на самом деле: «В монастырь часто шли люди, чем-то потрясенные, не поладившие с окружающим миром, уставшие от жизненной борьбы и невзгод, разочарованные, ищущие утешения, покоя и духовной свободы. Но когда закрывались за ними монастырские врата, чаще всего они не обретали ни того, ни другого, ни третьего. Ибо человек, оставаясь человеком, приносил с собой в монастырь свои слабости и несовершенства… А в монастырях своим чередом шла жизнь, сильно отличавшаяся от светской, но далеко не во всем совпадавшая с идеалами монашеского служения»[5]. К сожалению, современное монашество – это далеко не идеал иноческой жизни, но и современная молодежь – это не Антонии и Пахомии, не Сергии и не Серафимы. Как говорит известная пословица: «каков мир, таков и монастырь».

Данная работа призвана, скорее, к тому, чтобы отрезвить легкомысленную часть молодежи, стремящейся в монашестве найти простой выход своих проблем, или ту ее часть, которая, не найдя себе применения в миру, думает найти его в монастыре. Для подлинного монашества необходимо призвание. Ибо только «могущий вместить, да вместит».

Основания монашеского образа жизни

Необходимо сказать несколько слов о причинах возникновения монашества в Православной Церкви. Из церковной истории известно, что монашество как институт возникло не сразу после проповеди Спасителя, хотя признается неоспоримым, что предшествующий монашеству институт девственников возник одновременно с самой Церковью[6]. Именно в устах Божественного Учителя прозвучали слова, предсказывавшие то явление в Церкви, которое должно было явиться в будущем: «Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19: 12). Из трех перечисленных Спасителем видов скопцов (людей, лишенных способности к деторождению) последний, по мнению святых отцов, указывает на монашество. Таким образом, монашество и есть тот вид людей, которые принимают на себя добровольное девство (воздержание от брачного сожития) ради приобретения Царства Небесного.

Митрополит Московский Филарет в «Правилах благоустройства монашеских братств московских ставропигиальных монастырей» указывает на Священное Писание как на единственное и абсолютное основание монашеских обетов:

1. дающий обет послушания и отречения от своей воли и от своего мудрования должен основывать оный на слове Господнем: «Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 26: 24.);

2. дающий обет целомудрия должен внимать слову Христову: «Могий вместити да вместит» (Мф. 19: 12.) – и слову апостольскому: «Не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви». (1 Кор. 7: 32);

3. дающий обет нестяжания должен утвердиться на слове Христовом: «Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19: 21)[7].

Святитель Филарет не был первым, кто утверждал, что данный образ жизни основывается на Священном Писании. Например, святитель Василий Великий, когда искал образец совершенного евангельского жития, то сделал вывод, что оно и есть собственно житие монашеское[8]. Такие же выводы сделал и святитель Игнатий Кавказский: «Исполнение евангельских заповедей всегда составляло и ныне составляет сущность иноческого делания и жительства»; «истинное христианство и истинное монашество заключается в исполнении евангельских заповедей. Где нет этого исполнения, там нет ни христианства, ни монашества, какова бы ни была наружность»[9]. А вот слова преподобного Макария Оптинского: «Что же значит монашество? Совершение христианства, состоящее в исполнениях заповедей Божиих, в них же и любовь к Богу заключается: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет (Ин. 14: 23), – сказал Господь»[10]. Или еще вот мнение настоятеля афонского монастыря Симонопетра архимандрита Эмилиана, нашего современника: «Монашеская община является наиболее ярким воплощением евангельского совершенства, достигаемого через отречение от всего, ежедневное воздвижение своего креста и следование за Господом. Прежде всего, такая община есть поиск Царствия Божия, а все остальное приложится от Бога»[11].

К родоначальникам монашества Предание Православной Церкви относит святого Предтечу Господня Иоанна, святого пророка Божия Илию, святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, Саму Пречистую Деву Богородицу. Они для христиан были и будут образцами всецелого посвящения себя Богу.

Но как массовое явление, со своими уставами, порядками и совершенно особенной философией жизни, монашество появилось в конце III – начале IV веков[12][13]. Такие подвижники назывались аскетами[14]. Со временем таких подвижников становилось все больше и больше, однако они еще были достаточно разрознены., но они проводили жизнь среди единоверцев и не образовывали отдельных сообществ, не уходили в пустыню

Причины возникновения монашества

Возникновению монашеских общин способствовали разные причины. Некоторые историки, например, называют даже сами гонения, которые обрушились на Церковь со стороны языческой власти. В частности гонение, которое открылось при Римском императоре Децие (249–251). Оно побудило многих бежать в пустынные места, в том числе и аскетов. Этих подвижников, которые остались жить в пустыне, стали называть анахоретами, илиеремитами. Вскоре гонения закончились, и к власти в Риме пришел император Константин Великий, который объявил на территории Римской империи свободу вероисповеданий для всех религий (Миланский эдикт; 313) и, в первую очередь, для христиан. «После длительной борьбы с Церковью империя наконец капитулировала»[15]. А к концу IV века христианство окончательно утвердилось в качестве официальной религии Римской империи.

Но главным толчком к возникновению и развитию такого странного и необычного сообщества, каким стало монашество, послужили не гонения, а как раз напротив – внезапный мир и благоденствие Церкви. Массовое монашеское движение возникло как реакция на секуляризацию Церкви и церковного общества.

Множество язычников потекло в Церковь, которая стала наполняться неофитами. Если к приходу Константина Великого число жителей империи, исповедавших христианство, по подсчетам современных историков, составляло от 7 до 10% от всего населения империи, то к концу IV века их было уже более 50%. Многие становились лояльными к Православию, глядя на императора, а некоторые приходили в Церковь из корыстных (конъюнктурных) побуждений, для скорейшего продвижения по службе. Империя, тем не менее, продолжала жить своей привычной жизнью, а это значило, что продолжали существовать многие языческие обычаи. Например, на стадионах часто устраивались конские бега, в амфитеатрах – театральные представления, авторами которых были язычники. Различные празднества в честь многочисленных языческих божков увеселяли и развлекали население империи. Всеобщим почетом пользовались Олимпийские игры и другие спортивные и не только спортивные состязания. Считалось, например, почетным участие в эзотерических мистериях или в торжественных процессиях, сопровождающих некоторые языческие культы. В некоторых интеллектуальных центрах империи продолжали функционировать языческие школы, в которых преподавались языческие философские учения, а в простом народе сохранялись многие обряды и суеверия, которые очень плохо сочетались с чистой христианской жизнью[16].

Киновия – идеальное христианское общежитие

С массовым приходом язычников в Церковь стали падать нравы в христианских общинах, и как реакция на это обмирщение начал происходить обратный процесс – выделение и обособление сообществ подвижников, желавших нравственного совершенства. «Аскеты стали удаляться из городов и селений в пустынные места и в леса»[17]. Так стали образовываться первые монастыри и монашеские общины.

«При своем зарождении монашество было не официальным церковным установлением, а стихийным движением, порывом, причем именно движением мирян», – подчеркивает в своей работе «Империя и пустыня» протоиерей Георгий Флоровский[18]. Именно миряне, жаждавшие исполнения на земле христианских идеалов и не желавшие мириться с распущенностью нравов внутри христианских сообществ, именно они своим уходом в пустыню хотели подчеркнуть идею неотмирности Церкви, опираясь на слова апостола Павла: «Не имамы бо зде пребывающего града, но грядущего взыскуем» (Евр. 13: 14).

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин описывает образование первых общежительных монастырей со слов аввы Пиаммона (в своем 18-м собеседовании «О трех древних родах монахов», гл. 5): «Итак, род жизни киновитян получил начало со времени апостольской проповеди. Ибо таким было все множество верующих в Иерусалиме». Преподобный Пиаммон считает, что образование общежительных монастырей составлялось по образцу первой христианской общины, возникшей в Иерусалиме во времена апостолов. Он говорит, что со временем, после смерти апостолов, постепенно первая ревность у христиан стала пропадать, и на смену ей явилась холодность и равнодушие, но не все хотели быть такими. Те, кто хотел жить по Евангелию и не давать ни в чем уступок миру, постепенно стали удаляться все дальше в пустынные места и образовывать общежития по типу первохристианской общины. Сообщества таких ревностных христиан и стали называться киновиями, а насельники их – киновитами[19].

Идеи возникновения таких сообществ, как «первохристианская община» и как «строгий общежительный монастырь», были абсолютно одинаковы, потому что жизнь всех членов сообщества была построена исключительно на евангельских заповедях, но вот историческое зарождение киновий было несколько другим, чем первохристианской общины. Однако можно считать, что и то и другое было следствием Промысла Божия.

Основатели монашества восточного и западного

Расцвет монашества произошел почти одновременно в Египте, Сирии и Палестине. Во всех трех названных областях монашество возникло независимо друг от друга, но египетское монашество считается древнейшим[20]. Основателем египетского монашества считается . Еще в 285 году он удалился в глубину пустыни на гору Колизма [21]. В Фиваиде он «основывает монастырь Писпер и ряд других иноческих поселений, которые продолжают существовать и после его блаженной кончины»[22]. Другой сильнейший центр монашеской жизни образовался в Нитрийской пустыне. Подлинным основателем его надо считать преподобного Аммония Нитрийского, который пришел на это место около 320 года[23]. Недалеко от Нитрийской горы располагалась пустыня под названием «Келлии», где подвизался Макарий Александрийский (городской), а еще дальше от Нитрийской горы находилась пустыня «Скит», основанная преподобным Макарием Великим (Египетским) в 330 году. Приблизительно в это же время (ок. 323–324 гг.)  основывает первый общежительный монастырь в местечке под названием Тавенниси[24], на берегу реки Нил, в среднем ее течении. В Палестине основателями монашества были  – строитель Фаранской Лавры (330-е гг.) и преподобный Иларион Великий – строитель Лавры у Маюма (338). В Сирии – и его ученик .

На Запад уставы монашеской жизни попали благодаря деятельности преподобного Бенедикта Нурсийского, который основал вблизи Неаполя общежительный монастырь с уставом, похожим на устав преподобного Пахомия Великого. Он адаптировал для итальянского монашества уставы египетских киновий. Монашество нашло здесь благоприятную почву и стало быстро развиваться. От главного монастыря преподобного Бенедикта отпочковались еще несколько дочерних монастырей[25]. Монастыри, возникшие в Западных провинциях Римской империи, образцом для себя брали уставы, принесенные в Рим преподорбным Иоанном Кассианом, а это были знаменитые уставы пахомианских монастырей.

Появление первых монашеских уставов

Монашество, зародившееся в самый ранний период истории христианства, не имело уставов. Оно родилось как бы интуитивно из евангельских заповедей и из пламенной любви ко Христу. Первых монахов сжигала ревность ко благочестию, и писанные уставы им были совершенно не нужны. Каждый из подвижников был сам себе уставом[26]. Но со временем ревность ослабевала, а число монахов росло[27].

Когда монашество сильно увеличилось в числе и стало массовым новым явлением в Римской империи, тогда у имперской администрации возникла необходимость регламентировать жизнь такого большого числа людей (насельники многих египетских монастырей исчислялись тысячами), живущих по иным законам, чем жило большинство жителей Империи[28]. Эти законы стали появляться из под пера императоров, но происходить это стало значительно позже – где-то в VI веке.

Первоначально сами монашествующие стали вырабатывать определенные правила, которые они считали необходимыми для поддержания порядка в своих все более увеличивающихся рядах.

С именем преподобного Антония Великого связаны правила, выработанные преподобным для его монахов и так называемые «Духовные наставления». Впервые они были опубликованы в 1646 году западным ученым Авраамом Энхеленским[29]. Для данной работы автор выбрал из этих правил те, которые касаются вступления в монашество (и выхода из него). Например, правило XV, в редакции Авраама Энхеленского, гласит следующее: «Если произойдет соблазн из-за какого-либо юноши, который еще не облачился в монашескую одежду, то и не облачай его; его следует извергнуть из монастыря». Выражение («не облачай») обращено к настоятелю монастыря, которому одному принадлежит власть принимать в монастырь или отказывать в приеме. Игумен имел полное право извергнуть из монастыря лиц, подавших повод к соблазну. Поскольку нравственный уровень тогдашнего монашества был очень высоким, то и требования к кандидатам были очень высокими.

Монашеские одежды мог надевать на себя каждый, кто хотел жить по-монашески по собственному усмотрению, применяясь в выборе одежды, в покрое и цвете к тем одеждам, которые были приняты в том или ином монастыре. И это неудивительно для монашества отшельнического, потому что оно признает значительную степень свободы подвижника от внешних форм и ограничений. Однако свободу следует понимать только в сторону большего аскетизма, а не в сторону излишеств и поблажек плоти.

«Вступавший в обитель преподобного Антония мог и сам снять с себя мирские одежды и заменить их монашескими, но мог просить и игумена монастырского, чтобы тот облек его в монашеские одежды, если от этого участия игумена зависел больший религиозный подъем у принимающего монашество»[30].

В обители преподобного Антония монахи носили свое особое одеяние, которым отличались от мирян. «Они надевали его, вступая в монастырь в качестве иноков, бесповоротно отрекшихся от мира и навеки решивших связать свою жизнь с обителью. Они лишались монашеского одеяния, когда, по тем или иным обстоятельствам, им приходилось возвращаться в мир»[31]. Такие простые правила приема в обитель к преподобному Антонию существовали сначала в устной традиции или в устном предании, а затем, после смерти основателя монашества, были преданы письму и дошли до нас.

Согласие на принятие в число братии монастыря определялось игуменом исключительно по его собственному убеждению в том, способно ли известное лицо вести подвижнический образ жизни или нет. Из жития преподобного Павла Препростого можно видеть, как несложно было испытание при приеме в монастырь при преподобном Антонии[32]. «Все сие делал Антоний для того, чтобы испытать терпение и послушание Павла. А тот нисколько не роптал на сие, но с усердием и старательностью исполнял все повеления Антония. Наконец Антоний убедился в способности Павла к пустынножительству и сказал ему: “Вот ты уже и сделался иноком во имя Господа Иисуса”»[33].

Павел стал подвизаться невдалеке от преподобного Антония. Никаких торжественных обетов он не произносил[34].

Ни пострижения волос, ни торжественных обетов, ни торжественного отречения от мира, ни перемены имени и одежды от первых монахов не требовалось. Нужна была лишь твердая решимость, подтверждаемая делами. Самым первым отличием монахов от клириков и мирян был, безусловно, образ их жизни. Очень скоро появились отличия в одежде. Так, из жития преподобного Пахомия мы видим, как в начале авва Паламон не хотел принимать его к себе в ученики, ссылаясь на его молодость и трудности аскезы, но когда убедился в твердости намерений Пахомия во всем следовать монашескому образу жизни, то принял его в свои ученики и тут же переменил его одежду с мирской на монашескую: «И с тех пор, движимый любовью к Богу, искал, (как) стать ему монахом. И когда ему рассказали об отшельнике по имени Паламон, пришел к нему, чтобы вести с ним уединенную жизнь. И добравшись, постучал в дверь. Паламон не хотел брать Пахомия, но после того, как тот твердо заявил: “Я верю, что с Божией помощью и твоими молитвами выдержу все, о чем ты мне сказал”, – Паламон открыл дверь своей келлии и впустил Пахомия и тут же надел на него монашеские одежды. В арабской версии жития говорится в этом месте, что Паламон испытывал Пахомия три месяца, прежде чем облачить его в монашеские одежды (τό σχήμα τών μοναχών)»[35]. Что представляла собой эта одежда, в точности сказать трудно, но надо думать, что святой Пахомий, когда стал аввою многих монастырей, за образец одежды монахов взял ту одежду, в которую его самого облачил авва Паламон.

Одними из первых, кто составил письменные правила монашеской жизни, были преподобный Пахомий Великий и святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской. Эти правила легли в основу почти всех последующих монашеских уставов. Они дошли и до нашего времени. И уже в них мы видим, как решаются вопросы вступления в монашество и как резко осуждается выход из него.

Если раньше, до образования строгой киновиальной структуры монастырей, всякий желающий мог считать себя монахом, если жил уединенно и подвизался в благочестии, то с возникновением общежития появились обряды, свидетельствующие о том, что тот или иной человек, вступая в братство монашеское, обязывался вести иной образ жизни. Чтобы как-то обозначить эту инаковость, были установлены признаки, по которым жизнь монаха отличалась от жизни в миру. 

По материалам сайта: http://www.pravoslavie.ru

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 91
  • 93
  • 94
  • 95
  • 96
  • 97
  • 98
  • 99
  • 990
  • 991
  • 992
  • 993
  • 994
  • 996
  • 997
  • 999
  • 9999
  • Rudn_
  • fedor

Контакты

Адрес: 110000, Республика Казахстан, Костанайская область, г.Костанай, ул. Алтынсарина 206

Тел./факс 8(7142) 545-593 (приёмная)

E-mail: eparhiya@mail.ru

Информационный отдел Костанайской и Рудненской епархии: kep.inform@gmail.com

 

 

Вопрос-Ответ